Russia’s broken relationship with the West

Ах, как хорошо было бы проснуться в один прекрасный день и обнаружить: мы уже в раю, но на Земле, а «они» уже все сдохли. И нет у нашей страны соседей – ни враждебных, ни завистливых, ни попрошаек вечных, ни шантажистов во имя любви, но за интерес.

Не надо больше ни с кем собачиться через официального представителя МИД, не надо ни перед кем оправдываться по якобы правам человека (мы без них веками жили – и ничего), не надо ни на кого оглядываться. Делаем в своем доме что хотим, и никто нам не указ. И сами собой довольны, и сравнить не с кем и не с чем. Как есть – так и хорошо. И на том спасибо.

Фантастика, конечно. Но мы к ней стремимся. К самодостаточности – и прекрасному одиночеству. Это ни хорошо и ни плохо. Новый этап позиционирования нашей страны в мире начался не вчера. И продлится долго. И даже не важно, с какой именно точки начался отчет – с «возвращения Крыма в родную гавань» или с отравления «этого фигуранта-немецкого пациента». Ясность в любом случае лучше, чем пустые иллюзии. Поживем, как говорится, для себя.

Как точно сформулировал великий циник-гуманист Черчилль: «Я не могу предсказать вам действия России. Это загадка, завернутая в тайну и помещенная внутрь головоломки; но, возможно, есть ключ. Этот ключ — русский национальный интерес».

Хотя, говорят, ключ мы этот где-то потеряли. Может, закатился за Лену и Енисей. А может, его украли и продали англичанам, они и не такое по всему миру насобирали.

Кстати, есть польза от экономии на внешних сношениях. Недавно Минфин зачем-то выкатил идею сокращения ассигнований на Минобороны. Но в нынешней ситуации, мне кажется, как раз Минобороны трогать не стоит, а сэкономить можно на МИД РФ. Сократив все его департаменты, занимающиеся странами Запада – от Европы до Америки – оставив по одному дежурному прикомандированному офицеру. На всякий случай. Вдруг кто позвонит «оттуда» с извинениями за проявленное вековое неуважение. А все оставшиеся – их останется немного — функции передать как раз Минобороны. Официальный представитель которого Игорь Конашенков ничем не хуже Марии Захаровой.

На днях пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков охарактеризовал избирательные процессы в США как соревнование в большей нелюбви в России. Во многом он прав. Образ нашей страны превратили в жупел, которым кандидаты лупят друг друга «по мордасам». Никаких субстантивных (это прекрасный новый для русского языка термин, освоенный недавно нашим дипломатическим ведомством) обсуждений на тему, что надо делать с русскими и как с ними выстраивать отношения, в Америке не ведется. Если бы не тема пресловутого «вмешательства», то нас для Америки просто нет. Даже непонятно, зачем тут у нас они еще держат целое американское посольство. При нынешнем состоянии отношений вполне можно и отозвать почти всех, тоже оставив пару дежурных офицеров. Чтоб ждали, когда же тут у нас начнется желанная им там новая «perestroika». Да никогда не начнется. А если и начнется, то такая, что им мало не покажется.

Накануне американских президентских выборов раз в четыре года разные отечественные «пикейные» жилеты начинают обсуждать, кто же нам в их Белом доме «выгоднее». На сей раз – Байден или Трамп. С первым (победа которого сейчас выглядит как вероятная, на мой взгляд, процентов на 75-80, хотя не на все 100) связывают усиление санкционного давления по всем фронтам, отчего рубль уже внутренне напрягся, готовясь к прыжку в район 80 или выше за доллар.

На мой взгляд, страхи перед надвигающимся «байден-кошмаром» несколько преувеличены. По той простой причине, что нам, по большому счету, уже «по фигу» — что Байден, что Трамп. Собственно, можно даже предложить использовать термин «субстантивный пофигизм» для обозначения новой внешнеполитической доктрины Российской Федерации.

У нас на сегодня практически нет отношений с Америкой, кроме как на МКС и по поводу продления СНВ-3. Байден, в принципе, выступает даже за его автоматическое (не требующее ратификации сената) продление еще на пять лет, в течение которых можно вести вялые переговоры с русскими о включении в договор еще и новых видов вооружений (типа гиперзвукового), а также присоединения к нему китайцев. Надежд на то и другое (особенно на китайцев), впрочем, мало. Но в Вену или Женеву на переговоры поездить можно.

Ранее бывший видный член Госдепартамента времен Обамы Виктория Нуланд в статье для журнала Foreign Affairs предлагала продлить договор – и тоже безусловно, прямо как Владимир Путин недавно – на два года. Так что по этому пункту Байден для нас даже лучше, чем Трамп.

Впрочем, если договор СНВ-3 в феврале и сгинет в пучинах истории, то см. пункт 1 нашей новой внешнеполитической доктрины. В смысле, ну и…. с ним. Еще ракет наклепаем.

При этом вне зависимости от того, останется ли Трамп в Белом доме или его сменит старина Байден, эволюция США в сторону более жесткого – с меньшей оглядкой на союзников и на кого бы то ни было – поведения в мире продолжится. Отойдя окончательно от ставки на многостороннее продвижение идей «либерального мира», Америка еще больше будет стараться диктовать (а не договариваться об этом) свои условия, не считаясь с интересами внешних партнеров и тем более оппонентов, особенно таких отстающих в плане экономики и высоких технологий, как Россия (если наше отставание продолжится). Многие тут возразят: а как же Китай, ведь его вызов «американскому гегемонизму» будет все сильнее.

Так-то оно так, конечно. Вот только через полвека, в силу неизбежного старения населения (последствия политики «одна семья – один ребенок») КНР потеряет 250 млн молодых людей в наиболее трудоспособном возрасте 20-49 лет. Китай – стареющая сверхдержава. Эти люди – самые активные потребители, сокращение доли населения этого возраста произойдет больше чем на треть. Соответственно, расходы на пенсионную и социальную системы неизбежно возрастут раза в три, Китаю придется в том числе экономить на вооружениях. Из всех стран первой двадцатки по размерам экономики только в США, Австралии и Канаде будет наблюдаться рост самой активной и работоспособной доли населения возраста 20-49 лет.

В России, кстати, сокращение доли 20-49-летних составит через полвека 23% по сравнению с нынешним уровнем, если, конечно, мигранты с юга не подъедут. А в Японии так и все 42%.

В российских верхах, кажется, уже утвердилось такое отношение к Западу, согласно которому наши, с позволения сказать, сношения если и будут развиваться, то от плохого к еще более худшему.

Поводов предостаточно – не Украина, так Белоруссия, не Скрипаль, так «берлинский пациент» — а могут появиться все новые и новые. На Западе готовы использовать все что угодно в качестве таковых.

Идеологическое противостояние времен «холодной войны» по линии коммунизм-капитализм – это детский лепет на лужайке по сравнению с нынешним абсолютно полным взаимным неприятием на уровне так называемых «ценностей» между политическим классом совокупного Запада и российским. При этом восприятие Запада на обывательском уровне как некоего Мордора, который исторически всегда России был враг и хотел ей лишь зла, становится в нашей стране все более массовым. Иные точки зрения присутствуют, но становятся маргинальными.

Пророчество Сэмюэля Хантингтона начала 1990-х насчет «конфликта цивилизаций» во многом сбылось. Но с одной поправкой: сущностное, ценностной противостояние, лежащее в основе нынешнего «холодного мира», во многом сводится к конфликту Запада и Русской цивилизации. Как некогда католицизма и православия.

Справедливости ради стоит заметить, что совокупный Запад прошел свою – и немалую — часть пути в отторжении и политической стигматизации России не только как державы, но и ее же как сообщества обывателей с иными представлениями о прекрасном — в том, чтобы резко повысить антизападные настроения на массовом уровне по сравнению с теми, какие наблюдались в начале 2000-х.

Сегодня Россия стала в такой степени антизападной и антиамериканской страной, в какой нельзя было даже и представить еще пару десятилетий назад. Свою часть работы в этом «созидательном процессе» проделал политический класс каждой из сторон.

Если отношения с Америкой обрушились в 2014-2017 годах на фоне Украины и скандала о «русском вмешательстве в выборы», то отношения с Европой рушатся до конца как раз сейчас. Слова Лаврова о том, что мы можем и вовсе прекратить общаться с Евросоюзом (с НАТО уже давно не общаемся) не кажутся пустым звуком. Вполне можем. На фоне «отравления берлинского пациента» покосилась и перекорежилась даже та едва ли не главная «ось», на которой во многом держались даже после Украины наши отношения с Европой – ось «Москва – Берлин». Общение столиц в тональностях журнала «Крокодил» времен «холодной войны», по сути, сводится, к взаимному жесткому троллингу, таким же взаимным театральным заявлениям, которые предназначены не столько «партнеру», сколько внутренней публике. Чтобы показать: а вон как мы их ловко умыли, одернули, поставили на место. В этом смысле название должности «официальный представитель МИД России» можно дополнить словами – «по связям с российскими СМИ и россиянами».

Отношения на высшем уровне с Францией немногим лучше. Так что те, кто затевал спецоперацию с отравлением Навального, вне зависимости от того, находился ли центр ее планирования внутри России или за ее пределами, своей главной цели достигли: отношений России с Западом на политическом уровне практически больше нет. Ощущение их безнадежности и бесперспективности на обозримое будущее возобладало надолго. Никакой reset этим отношениям пока не светит. Все разговоры про то, что мы, дескать, не можем обойтись друг без друга – абсолютно пустой звук. Можем. И уже обходимся. Рано или поздно это критически скажется и на экономическом взаимодействии.

Нет уже никаких переговоров ни о чем. Подготовка любых соглашений (за исключением пролонгации СНВ-3 с непонятными перспективами) в любой сфере становится почти бессмысленна. Разговоры даже по самым горячим проблемам вроде вспыхнувшей карабахской войны также бессмысленны. Поскольку они сводятся лишь к формальному выражению взаимной озабоченности. С нулевыми перспективами договориться хоть о каких-то совместных шагах ввиду полного взаимного недоверия. По Украине – то же самое. Минский процесс умер и больше не воскреснет. Отпоем его у себя дома и посмотрим, как долго и счастливо будет жить Украина с вечно замороженным конфликтом, покуда не излечится от «необандеровщины».

Формат внешнеполитического поведения с нашей стороны по принципу «чем хуже, тем лучше» приобретает оттенок фатализма. Действительно, к чему пытаться выстраивать сложные внешнеполитические ходы, если они нас ненавидят – и это было всегда и навсегда останется. Мы вроде пытались «вести себя хорошо», выслушивали терпеливо лекции про «общие ценности». Местами даже изображали частичное соответствие – ну как могли, так и изображали. И что взамен? Политическая стигматизация. Впрочем, мне и раньше казалось, что выбор в пользу поведения на международной арене в духе «мальчиша-плохиша», обманувшего бывших «воспитателей» в их самых радужных иллюзиях, имеет свои преимущества. Да, мол, мы такие, отмороженные: «…Попробуйте, сразитесь с нами! / Да, Скифы — мы! Да, азиаты — мы,/ —С раскосыми и жадными очами». Сразитесь с нами, ну же! Или слабо?

Не надо больше иллюзий. Устанете — придете сами торговаться и улыбаться, как даже к пухляку Киму. Не потому, что он хороший такой, а потому что «дурной» и у него есть ядерная бомба. Это, видимо, пункт 2 означенной выше нашей внешнеполитической доктрины.

Никакой «Северный поток-2» не спасет отношений с той же Германией. Во-первых, бывают моменты в истории, когда политика становится важнее экономики, сколько бы это ни стоило. И этот момент настал, мы все приближали его как могли. Во-вторых, даже если газопровод удастся достроить, он попадет под американские санкции. И будет востребован лишь тогда, когда и если вся газотранспортная система Украины накроется медным тазом от небрежения. В-третьих, проект будет жизнеспособен, лишь если проекты СПГ не докажут свою конкурентоспособность по сравнению с трубопроводным газом, особенно российским.

Мы можем какое-то время побыть гордыми и одинокими в «кольце врагов», стремясь к самодостаточности в формате импортозамещения не только по части материальной (экономической), но и гуманитарной. Это по-своему проще: не надо натужно напрягаться и повторять для конференций, что, дескать, мы часть Европы.

Да и где они теперь эти конференции. Zoom, наконец, всех поставил на места, в смысле – «унасекомил». Все наше конференц-общение с Западом можно перевести именно что в Zoom, в формате «mute». Просто посмотрим друг на друга, пока не через прицел. И просто помолчим.

С другой стороны, признание вечной неизбывности так называемой «русофобии» как неотъемлемой части западного политического менталитета может предопределить надолго выбор в пользу цивилизационной автаркии со вполне понятными экономическими и технологическими последствиями — и издержками. Но, во-первых, разве нам не привыкать платить по счетам нашей вечно трудной геополитической судьбы? Во-вторых, перед нами – вечность, по сравнению с которой их айфоны и Голливуд – вообще ничто. И мы никуда не торопимся. То, что надо, от нас к вам полетит с гиперзвуковой скоростью. А мы внизу как-нибудь уж перебьемся потихоньку, как деды и прадеды наши перебивались. Многие так думают, во всяком случае…

Check Also

Iran trained Russians on using armed drones, US intel says

The Pentagon has warned Iran not to provide armed drones to Russia for use in …